Стяжание умной молитвы

Предлагаем ознакомиться: Стяжание умной молитвы с точным и подробным описанием.

Здравствуйте, уважаемые слушатели! В книжной серии «Путь умного делания» ожидается пополнение – готовятся к выходу в свет две новые работы. О них я и хочу коротко рассказать. Но прежде несколько слов о концепции самого проекта.

Издательский проект «Путь умного делания» существует более десяти лет. Замысел проекта и начало его разработки относятся к 1997 году. Вдохновил на это деяние и благословил его архимандрит Кирилл (Павлов). Первое издание вышло в свет в 1999 году. В дальнейшем ощутимую духовную поддержку проекту оказали уважаемые архипастыри и пастыри, многие монашествующие из разных пределов России, из зарубежья, со Святой Афонской Горы.

Цель нашего проекта – помочь знакомству со святоотеческим Преданием, с теоретическими и некоторыми практическими аспектами молитвенной жизни, с аскетической традицией православия, традицией, основание которой зиждется на принципах древнейшего учения исихазма.

Что касается книжных выпусков серии, то попробуем уточнить, о чем, собственно, эти книги. Прежде всего: о внутренней жизни и внутреннем подвиге христианина. Но чем они могут быть интересны для широкого круга читателей, когда тематика их довольно специфична и ориентирована, как кажется, на углубленных в молитвенное делание иноков?

Дело в том, что мы задаемся жизненно важными вопросами, которые касаются буквально каждого верующего. И затем ищем на них святоотеческие ответы. Что это за проблемы, прежде всего? Любой мало-мальски знакомый с церковной, с духовной литературой человек встречал высказывания подвижников самых разных эпох о том, что молитва есть «наука из наук», что молитва – это «искусство из искусств». Наш ум обычно скользит по этим знакомым словам, не усиливаясь проникнуть в их смысловую глубину. Если же вдруг проник бы, то мы бы остановились. И призадумались.

Отцы, чьи заветы хранит Предание, не могли празднословить. Каждое слово их исполнено значительности и произнесено с полной ответственностью. Это и нас обязывает к вниманию, побуждает к рассуждению. Здравомыслящему очевидно, что любая наука и всякое искусство требуют непременного обучения и подготовки, даже для достижения ремесленного уровня, не говоря уже о мастерстве. Но если так бывает с искусством самым обычным, то что же сказать о молитвенном делании, которое отцами ставится выше всех прочих творческих дел?

В то же время, пастыри наши часто ограничиваются таким наставлением: «Молись в простоте, молись от души, Бог услышит. » Для многих это звучит успокоительно. А точнее сказать – усыпительно. Они склонны понимать это так, что никакой особой науки молитвенной не имеется, что простота в данном случае сродни примитивности и нечего здесь особенно изучать.

Можно, конечно, и на этом остановиться. Многие и останавливаются. Многие так и молятся – в этакой простоте. Но тогда возникает другой вопрос. Кто не знает еще одного известного выражения, которое так любят повторять проповедники, кто не помнит слов прп. Серафима Саровского о том, что смысл и цель христианской жизни заключается в стяжании Духа Святого? Все помнят. Но вот вопрос: а где же наши стяжания? Почему мы их не ощущаем? Ведь если годами добросовестно ходим на службы, исповедуемся постоянно и причащаемся регулярно, то мы должны уже были бы не скажем, что сиять святостью, но хотя бы должны были подрасти духовно, возмужать, обрести, наконец, зрелость духовную. Так ли это на деле? Положа руку на сердце, скажем: да нет, конечно.

В чем же дело? Скорее всего, в том, что мы не знакомы даже с азами, с элементарными методами молитвенного искусства. В чем смысл, например, подготовки к причастию Святых Тайн, как того требует наша традиция? Почему нужно строго поститься, тщательно исповедоваться и каяться от души, усердно молиться дома и, наконец, глубоко вживаться в литургическое действо, погружаясь в богослужение всем умом и пропуская его сквозь сердце? И лишь после этого приступать к Святым Тайнам.

Подготовка нужна для стяжания благодати Святого Духа. Для того, чтобы стать способным к живому общению со Христом. Покаянием и постом мы очищаем духовный сосуд, предназначенный для святыни, настраиваем в должном порядке все силы души. Молитвенная подготовка и дома, и в храме необходима, чтобы оторвать нас от мира, приподнять от земли, привести в более утонченное состояние сознания, ибо это о нас говорится: отолсте бо сердце людий сих, и ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша[1].

Молитва, если она действенна, пробуждает наш омертвелый дух. И тогда не только узрят очима, и ушима услышат, но и сердцем уразумеют, и вот тогда, говорит Спаситель, и изцелю их[2]. Тогда только, при молитвенном утруждении, отверзаются потаенные входы в сердце, раскрывая его для восприятия действа Духа Святого, проникающего «во уды моя, во вся составы, во утробу, в сердце. »[3] и вершащего в нас обоживающее Таинство.

Но если поститься сумеет каждый, – здесь и впрямь не требуется особого обучения, – то можно ли то же сказать о молитве? Ведь молитва – это не просто что-то прочесть, не просто нечто прослушать, не просто выстоять службу. Что же такое молитва?

Ответить на этот вопрос основательно нам не позволит формат передачи. Даже нескольких передач. Можем только сказать: это то, чему надо учиться. Если хотим уготовить себя к стяжанию даров Божественной благодати. Тех даров, что в конечном итоге станут дарованием Царства Небесного.

В таинствах Бог дает нам живительную энергию Своих «Божественных боготворящих благодатей»[4]. И мы ее, конечно, получаем. Но как получаем, так и утрачиваем. Когда не готовы ее воспринять, удержать и усвоить. Приступающего к Евхаристической Чаше Господь Сам посещает и Сам приемлет его в Себя. Но как посещает, так же и покидает, если не уготованною ко встрече оказывается вся внутренняя моя[5], если мы не способны Его принять. Если мы не обучены тому, как, приняв Его, удержать. Если не знаем, как с помощью умно-сердечного трезвения содействовать усвоению благодати: преодолению ветхости, обновлению нашего естества.

И тогда, облекшись было в одежды нетления, я вновь остаюсь и нищ, и наг. «Хитон мя обличает, яко несть вечерний. »[6] И тогда я могу услышать от Господа: друже, како вшел еси семо не имый одеяния брачна?[7]

Когда душа не готова, когда не раскрыто в молитве сердце, мы остаемся теми же, что и были, в том же облачении ветхости. Божественная благодать, едва коснувшись нашей души, ускользает, оставляя нас по-прежнему опустошенными. Дух Божий, едва ступив в горницу и найдя ее не уготованной[8], не задерживаясь – удаляется.

Без очистительного молитвенного трезвения, предваряющего и последующего Святым Тайнам, невозможно полноценно войти «в Духа Святаго общение»[9], нет возможности удержать в себе бесценное сокровище благодати и самому невозможно удержаться за ризу Христову. Тогда и «уды моя», и «вся составы» остаются не преображенными обоживающим Таинством. И такое может происходить с нами годами. Так может длиться всю жизнь. Если мы не вникаем в науку молитвы, если не постигаем основ отеческого учения, не овладеваем боевым духовным искусством трезвения.

Читайте так же:  Молитва семистрельная от врагов

Вот та тематика, которой посвящен авторский проект «Путь умного делания», таковы проблемы, побуждающие нас к поиску их святоотеческого разрешения. Вот о чем наши книги. О том, зачем нужно молиться, о том, как нужно молиться.

Теперь о том, что ожидает читателей в ближайшее время.
В свет выходит новая версия первого тома нашей четырехтомной монографии «Молитва Иисусова: Опыт двух тысячелетий». Первый том уже издавался в 2004 году, нынешний вариант основательно переработан и значительно дополнен. Книга будет поэтому интересна и тем, кто уже читал ее в прежней редакции. Это будет новым прочтением.

Книга даст пищу для размышления христианам самого разного возраста и устроения: и тем, кто ведет свою духовную брань в миру, и тем, кого Господь удостоил отречься от мира. Надеюсь, что книга многих вдохновит на изучение святоотеческого наследия, что она расположит душу читателей к молитвенному образу жизни. А главное, укажет практический путь к подъятию посильного личного подвига.

И еще одним изданием пополнилась наша книжная серия. «О молитве Иисусовой: Аскетический трактат» – так называется новая публикация. Это обновленный и дополненный вариант моей книги «О молитве Иисусовой и Божественной благодати», впервые увидевшей свет в 2000 году и в свое время хорошо известной в кругах, имеющих интерес к исихазму и молитвенной практике.

В нынешнем издании читатель найдет более насыщенные комментарии к трактату, где освещаются самые актуальные в практическом отношении моменты святоотеческого учения о молитве, которые, в свою очередь, рассматриваются в сопоставлении с опытом современных подвижников.

В книге приведены ранее не публиковавшиеся биографические сведения о нелегальном епископе Антонии (Голынском), чьи келейные записи послужили нам материалом для составления трактата «О молитве Иисусовой». Здесь же помещены краткие воспоминания духовных чад об этом подвижнике.

Открывает книгу вступительная статья на очень важную для всех нас тему. Речь идет о том, что умное делание не есть удел только особых избранников исихастов-пустынников. Конечно, внутренний подвиг – это особый род бытия, особенный образ жизни. Но, что самое главное, – образ жизни, доступный, в своей мере, каждому подвизающемуся христианину, независимо от внешних условий, в которые он помещен Промыслом Божиим, образ жизни, доступный в определенной форме на всяком месте и в любую эпоху. Надо подчеркнуть, что иначе и быть не может. Так как учение о внутреннем делании, учение исихазма коренится в самом Евангелии.

Этот вид духовного подвига зародился в апостольские времена и стал стержневым путем в Православии. По сути, он представляет собой опыт живого богообщения. Внутренний подвиг в течение двух тысяч лет по-своему воплощался в опыте каждого поколения христиан, начиная с первых общин и первых великих отцов пустыни – преподобных Антония, Пахомия, Макария. Веками учение исихазма развивалось в созвучии с эпохой, с этническими и культурными особенностями своих носителей, обретая при этом своеобразные черты. Но, вместе с тем, оно всегда оставалось единым магистральным потоком в духовной традиции Православия.

Исихазм – это термин, который на Руси никогда общепринятым не был. Но самая сущность аскетического метода исихастов изначально заложена в фундамент русского подвижничества и является корневой системой отечественной традиции. Это прежде всего практика умного трезвения в сердечной молитве Иисусовой, это соединение ума с сердцем в духе, ради очищения души от страстей, стяжания обоживающей благодати и всецелого единения со Христом.

Синонимы понятия исихазм на Руси – это священнобезмолвие и пустынножительство. Сама же идеология исихазма, как и аскетические методы, были восприняты в нашем Отечестве одновременно с принятием христианства. Начало полагает в Пещерах Киева прп. Антоний. Затем по всей земле нашей образуются великие духовные центры, возникает несчетное множество уединенных скитов и пустынных келий. Веками сонмы безмолвников исихастов, чьи имена даже неведомы миру, восходят к вершинам духовного совершенства. Подвиг затворников, отшельников и молчальников становится самой характерной чертой русской аскезы.

В эпохи гонений, во времена духовного упадка традиция внутреннего подвига, безмолвничества и старческого руководства начинает утрачивать свое истинное значение, встречает непонимание, более того – отвержение. В церковном мире начинает преобладать идеология внешнего подвига, и даже в иноческой среде приоритет получает социальное служение обществу. В эти периоды, под влиянием чуждого Православию духа, традиция, как кажется, предается забвению.

Но так видится лишь стороннему наблюдателю, это то, что доступно восприятию внешних. На самом деле традиция не пресекается и никогда не отмирает. Она хранится верными. Но – сокровенно. Хранится, как не метаемый бисер, как не попираемая святыня[10]. Жива она, разумеется, и поныне.

Трактат «О молитве Иисусовой» – это обращение к широкой аудитории. Он написан в самой простой, доступной любому христианину форме и рассчитан на восприятие людей начинающих. Что особенно важно, здесь подробно, начиная с самых азов, освещены предварительные этапы молитвенной практики.

Если обширная монография «Молитва Иисусова: Опыт двух тысячелетий» предполагает некоторую подготовленность читателя и затрагивает широкий круг смежных тем, то «Трактат», напротив, в предельно кратком и доходчивом изложении знакомит с самым существом дела – с традиционным для Православия методом стяжания умной и сердечной молитвы.

И последнее, что важно отметить. Серьезность тематики никого не должна смущать или отпугивать. Знакомство с этой книгой будет полезно и тем, кто считает себя еще не готовым приступать к серьезным занятиям молитвой Иисусовой. И такой читатель «Трактата» не останется обделенным. Он обогатится познанием основ аскетического учения, знакомством со святоотеческим преданием, с духовной традицией, которая открывает путь к реальному живому богообщению.

Причем читатель найдет у нас не только теорию, но узнает о практических методах отеческого учения, дающих оружие для борьбы с помыслами, для преодоления греховных страстей и очищения своего сердца. Он узнает о приемах духовного боевого искусства, позволяющего христианину стяжать навыки воина Христова, искусства, открывающего доступ к деятельному возрастанию в Духе на пути исполнения заповедей Христовых.

При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.
При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:
«Православная энциклопедия «Азбука веры».» (http://azbyka.ru/).

Преобразование в форматы epub, mobi, fb2
«Православие и мир. Электронная библиотека» (lib.pravmir.ru).

© Онлайн библиотека сайта Православие и мир, 2011–2019

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

«Никак не управлюсь с молитвой; все мысли разбегаются. Некто посоветовал мне выучить молитвы на память, уверяя, что когда стану читать их на память, то мысли меньше будут разбегаться. Я выучила и читаю на память, но рассеяние не умаляется; и двух слов не скажешь, как мыслью далеко уйдешь от молитвы; то и дело надо заставлять себя возвращаться назад. Уж как бы мне хотелось научиться быть нерассеянной в молитве».

Нерассеянная молитва есть дар Божий, который дается усиленным искателям. Так ищите и обрящете. Вы, кажется, знаете правило св. Макария Великого, что если хочешь стяжать какую-либо добродетель, то нудь себя на нее, или упражняйся претрудно в делании ее; и Господь, видя труд твой и то, с каким усердием ты ищешь такой добродетели, даст тебе ее, привьет ее к сердцу твоему, так что она будет у тебя будто естественное чувство и расположение. Тот же закон и для стяжания нерассеянной молитвы. Употребляйте неленостно всякий возможный для вас труд молитвенный, – и Господь даст вам наконец молитву нерассеянную. Ходите в церковь, что лучше всего развивает дух молитвенный, дома молитесь по молитвеннику или на память, читайте готовые молитвы или свои собственные слагайте по состоянию вашего духа, и стоя, и сидя, и ходя, и работая – все твердите какую либо молитву или стишок из псалмов; но все сие и всегда с усердием, с желанием молитвы, со страхом Божиим и сокрушением сердечным, без всякой поблажки рассеянию мыслей, – и притом непрерывно, зарядите так, да уж и тяните не послабляя и не отступая, пока не придет настоящая, из сердца исходящая молитва – дар Божий.

Читайте так же:  Молитва от избавления прыщей

Заучивание молитв есть один из приемов молитвенного труда. А вам подумалось, что коль скоро заучите молитвы и станете читать их на память, молитва так и польется из сердца. Теперь видите, что такое ожидание не оправдывается делом. Но не заучивание молитв и читание их на память виноваты, а приемы, какие в том и другом деле употребляются, приемы, зависящие от заучивающего и читающего на память.

Заучивать молитвы надобно не столько памятью, сколько умом и сердцем. Надобно войти в дух молитвы, исчерпать подаваемые ею мысли, усвоить их и прочувствовать так, чтобы, когда станете читать заученную молитву на память, мысль и чувство шли вперед, а за ними слова молитвы. Как видите, и здесь требуется напряженное внимание и некое давление на сердце для вызова потребных чувств. И тогда такое молитвословие будет сильным средством к воспитанию духа молитвенного. Заученная молитва есть уже неким образом внутренняя. От нее скорее или ближе переход к молитве в сердце и из сердца. Попробуйте, читая молитвы на память, направлять мысленное их читание внутрь сердца, как бы в пустой некий сосуд. Если это удастся вам устроить, то навык нерассеиваться в молитве пойдет у вас успешнее.

Но все же и это прием к стяжанию настоящей молитвы, а не самая молитва, которая есть ума и сердца возношение к Богу. Приступая к молитвословию, всегда надобно предварительно ум и сердце настраивать к молитве, подвигши их на благоговейный страх Божий и сердечное сокрушение. Св. Василий Великий советует всякую молитву начинать воспоминанием великих благодеяний Божиих и благодарением за них; к сему присоединять воспоминание о грехах, оскорблявших Благодетеля и сердечное о них сокрушение, и затем уже возносить к Богу свои прошения о чувствуемых нуждах, по внутренней или внешней жизни, имея в мысли все обращать во славу Божию. Мне думается, что если так приготовляться к каждому молитвословию, то оно будет проходить с меньшим отбеганием мыслей.

Но опять и это труд молитвенный, а не самая молитва, – настоящая, что из сердца идет. Этой ищите, к этой стремитесь, эту стяжать возревнуйте. Но помните, что без труда долгого, непрерывного, нудного и болезненного ничего не получите. В Добротолюбии пишется про одного старца, что он два года бился, ища сей молитвы; насилу загорелась. Но как загорелась, так уж и стала гореть, не переставая. Тогда и разбеганию мыслей конец настал. Идите и сами сим путем и дойдете.

Дата добавления: 2015-06-27 ; Просмотров: 157 ; Нарушение авторских прав? ;

Видео (кликните для воспроизведения).

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Умная молитва — долг и мирян. У кого нет умной внутренней молитвы — у того никакой нет. Что есть молитва. Средство к стяжанию умной молитвы

Пишете: «Была у меня одна благочестивая особа, и мы разговаривали о делах Божиих. Коснулись молитвы. К моему удивлению, гостья моя стояла на том, что мирянам не только не под силу, но и совсем не подходит умную иметь молитву. Я сказала на это что могла. Прошу и вашего об этом слова».

Ваша гостья неправо рассуждала. У кого нет умной внутренней молитвы, у того и никакой нет, ибо только умная молитва и есть настоящая молитва, Богу угодная и приятная. Она должна составлять душу домашнего и церковного молитвословия; так что коль скоро ее нет при сем, то молитвословия те имеют только вид молитвы, а не суть молитва.

Ибо что есть молитва? Молитва есть ума и сердца к Богу возношение на славословие и благодарение Богу и испрашивание у Него потребных благ душевных и телесных. Существо молитвы, стало быть, есть умное к Богу восхождение из сердца. Становится ум в сердце сознательно пред лицем Бога и, исполняясь достодолжного благоговения, начинает изливать пред Ним сердце свое. Вот и умная молитва! Но такова и должна быть всякая молитва. Внешнее молитвословие, домашнее или церковное, дает ей только слово или форму; душу же или существо молитвы носит всякий сам в себе в своем уме и сердце. Весь церковный молитвословный чин наш, все молитвы, сложенные для домашнего употребления, исполнены умным обращением к Богу. Совершающий их, если он хоть мало внимателен, не может избежать сего умного к Богу обращения, разве только по совершенному невниманию к совершаемому им делу.

Спросит кто, как же это сделать? Очень просто: возымей страх Божий. Страх Божий как чувство привлечет внимание и сознание к сердцу, а как страх заставит внимание и сознание стоять в сердце благоговейно пред Богом. Вот и умное предстояние Богу, – вот и молитва умная! Доколе в сердце есть страх Божий, дотоле умное предстояние Богу не отойдет от сердца. Вот вседейственное средство к умной молитве!

Но как же скажет кто: «Дела развлекают»?! Не будут развлекать; возымей только страх Божий. Умному предстоянию Богу, – или памяти Божией, мешают не дела, а пустоделие и худоделие. Отстрани пустое и худое, оставя одно обязательное, – не по светской, а по евангельской обязательности, – и увидишь, что исполнение такого обязательного не только не отклоняет от Бога, а напротив, привлекает ум и сердце к Богу. То и другое (обязательные по Евангелию дела и молитва) одного рода и требует одинакового строя душевного. Что ни стал бы ты делать из этого круга, всегда обратишься к Богу, чтоб помощи испросить и дело самое Ему посвятить во славу. Вставши утром, установись покрепче пред Богом в сердце в утренней своей молитве, и потом исходи на дело свое, Богом тебе определенное, не отрывая от Него чувства своего и сознания. И будет то, что силами души и тела будешь делать дела свои, а умом и сердцем пребывать с Богом.

Читайте так же:  Если муж пьет какую молитву читать

Неправо понимают умную молитву, когда думают, что для нее требуется сидеть где-либо скрытно и таким образом созерцать Бога. Нигде не нужно для сего укрываться, кроме своего сердца, и там установясь, зреть Господа пред собою, как бы Он был одесную, как делал св. Давид. Говорят: «К образованию умной молитвы помощным средством служит уединение, а для мирян как возможно уединение, – у них непрестанные дела и столкновения? Стало быть, и умной молитвы им некогда у себя завести». – То правда, что для умной молитвы нужно бывает уединение. Но есть два рода уединения: одно всецелое, всегдашнее, когда кто уходит в пустынь и живет один; другое частное, бывающее по временам. Первое действительно не идет к мирянам, а второе и возможно для них, и даже есть у них. У всякого случается сколько-нибудь времени всякий день, когда он бывает один, хоть бы даже и не заботился намеренно о том, чтоб устроять для себя часы уединения. Вот эти часы и может он обратить на образование, укрепление и оживление умной молитвы. Следовательно, никто не может отговариваться недостатком благоприятного умной молитве положения в порядках своей жизни. Улучишь такой час и углубись в себя. Брось все заботы, стань умно в сердце пред Богом и изливай пред Ним душу свою.

Но есть кроме внешнего еще внутреннее уединение. Вне – обычное течение дел человеческих; а между тем среди них иной один себе сидит в сердце, ничему не внимая. Всеми испытывается, что когда у кого болит сердце о чем-либо, то будь он в самом веселом и многоречивом обществе, ничего не слышит и не видит. Там – у сердца своего сидит он с своей болестью. Это всякий знает по собственному опыту. Если же так бывает в житейских делах, то отчего не быть подобного сему и в порядке жизни духовной? Есть и тут болезнования, которые еще гораздо сильнее и глубже всех болестей житейских. Когда кому западет в сердце болезнование в этом порядке жизни, что будет в силах тогда извлечь сознание его из его уединенного пребывания в сердце? Следовательно, стоит только его завести, чтоб быть уединенну, и не наедине будучи. И за этим недалеко ходить. Оживи страх Божий, – и пойдут болезнования самые сокрушительные, которые прикуют внимание и чувство к единому потребному, како придем и явимся лицу Божию. Вот и уединение!

Еще одно недоумение: «В деле умной молитвы надо иметь руководителя; где взять его мирянину?» Там же в миру; и между духовными отцами, и даже между мирянами. То правда, что все реже и реже становятся лица, к которым можно было бы благонадежно обратиться за советами о духовной жизни. Но они всегда есть и будут. И желающий всегда находит их, по милости Божией. – Жизнь духовная есть Божия жизнь, и Бог особое имеет попечение о взыскивающих ее. Возревнуй только – и найдешь все благопотребное около себя.

Так стало быть, хотят или не хотят миряне, а от умной молитвы нечем им отговориться. Пусть берутся за нее и учатся ей.

Вот и Благовещение прошло, в коем положено начало исполнению воплощенного домостроительства о спасении нашем. Тогда никому ничего не видно было. Только смиренномудро изрекшая: Буди мне по глаголу твоему, – восчаяла чего-то необычайного, и стала объята божественным некиим светом., который разгадан и старицей Елисаветою, сотаинницей ее, имевшей родить св. Предтечу, сотаинника Господня. К ним надо причислить только еще св. Захарию. Прочие все ничего еще не ведали. Нам теперь легко в начале видеть, как в семени, продолжение и конец. И вот занятие уму в день Благовещения! Потрудитесь изострить ваше умное зрение и обозрите все течение нашего восстановления от начала до конца его в вечности. И благословите Господа.

Вы опять больны; но терпите благодушно и Господа благодарите. Се добре! Даруй Господи вам и всегда так держать себя в болезнях и, прибавлю, в скорбях, – по искренней вере, что все бывающее с нами идет прямо от Господа и служит ко благу нам, душевному. Какую отраду вливает в сердце это убеждение и какую крепость придает нравственному настроению!

Что прогоняете тотчас нахождения нечувствия и беспечности, добре творите. И средство – укорение себя – идет. Прибавьте устрашение. Ленивцу сказано: Связавше ему руце и нозе, ввергните во тьму кромешнюю.

И затем Господа молите ниспослать вам живительную струю света от престола Своего.

Опять, Бог дал, хорошо себя чувствовали в день св. причастия. Исповедуйте в сем великую милость Божию. И размышлением можно дойти до обрадования сердца, но это обрадование как бы пахнет только на душу и пройдет. Состояние же обрадованное прямо есть дар Божий. Сего ради, чувствуя себя так, благодарите Господа, и паче смиряйтесь, боясь, как огня, присвоения себе в сем какой-либо части, ибо как только взойдет в душу, хоть в малой степени, подобное чуждоприсвоение, тотчас отойдет осияющий ее облак сей. – Как часто вам причащаться, решите с своим духовным отцом. Я скажу только: «Можно».

Ваши чувства при воспоминании страданий Господа, – что и себя лично в них укоряете, – настоящие. Так есть. Мы все в них виновны, и по причине виновности в первородном грехе, и особенно по причине личных наших грехов по крещении. Вы смотрите как на пример на преблагословенную Матерь Божию. Она была введена в тайну креста, и это давало ей мужество стоять у креста, хотя материнское сердце горело от скорби. Художники не умеют изображать страдание Божией Матери при кресте, чтоб оно было и глубокоскорбно, и вместе осиявалось мужеством. Сильны ли к сему мысль и слово, извольте попытать.

Дата добавления: 2015-06-27 ; Просмотров: 304 ; Нарушение авторских прав? ;

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Когда начинаешь читать книгу вдумчиво, то бывает, что чуть ли не каждая строка останавливает на себе внимание, побуждает к размышлению. Так, один из знакомых пишет, что вдруг задумался над словами известного пастыря. Его вопрос звучит следующим образом:
«В книге «Беседы с архимандритом Ефремом» старцу Ефрему, игумену Ватопедского монастыря, задают такой вопрос: «Как вовремя замечать появление греховного помысла и отсекать приражающиеся страстные помыслы еще на уровне прилога?» С удивлением прочитал ответы старца: «Не занимайтесь много помыслами, к ним надо относиться с пренебрежением. Приходящие помыслы ничего не значат. Даже если ум на мгновение к ним склонился, это ничего не значит, абсолютно ничего! Забудьте это. Вообще, помыслы – это мыльные пузыри. Никакого внимания на них не обращайте. Мысль, которая не превращается в дело, не значит ничего» [1].

Тут у меня недоумение! Как же так: «не обращай внимания. мыльный пузырь», он, мол, сам лопнет. А как же брань с помыслами, которая нам заповедана, о которой все отцы только и толкуют? И еще: помысл, мол, «ничего не значит», если ты делом не согрешил. Но мы же как раз и каемся в каждодневных молитвах за наши помыслы, а не только за дела: «прости моя согрешения словом, и делом, и помышлением«, «или похулих е в помышлении моем. или развращение помыслих. или лукавое помыслих» и так далее. Как же понимать такие странные советы уважаемого старца?»

Читайте так же:  Молитва Иоанна Сочавского на продажу квартиры

Развеять недоумение прежде всего поможет напоминание о том, что на встречах с паствой духовники часто вынуждены отвечать очень кратко и в самых общих выражениях. В таких беседах невозможно рассмотреть каждый вопрос основательно, с разных сторон, поскольку один ответ превратился бы в целую беседу. А вопросов у людей много.

В данном случае затронуты две темы. Что касается первой, то на подобные вопросы: «как бороться с помыслами? как противостоять им?» – отцы часто именно так отвечают, очень просто: «не обращайте на них внимания». И ответ этот в целом верный. Но только он, по краткости своей, не исчерпывающий, а потому для нас и не достаточный. Об этом знают те, кто пытался на деле не обращать внимания на свои помыслы. У них сразу возникает другой вопрос: а как? Как же игнорировать приходящие помыслы, когда я, как оказывается, над ними не властен? Они же потому и овладевают мной, что я хотя и хотел бы не принимать их, хотя и пытаюсь, но не способен на это. Они сами овладевают моим вниманием.

Действительно, если бы это было так просто – игнорировать помыслы, – все желающие уже давно пребывали бы в состоянии возвышенной исихии. А поскольку этого не происходит, то очевидно: мы нуждаемся в некоем практическом методе, позволяющем «никакого внимания на помыслы не обращать». Такой метод, как известно, имеется – это метод трезвения. Но только не всем известно, что он, собственно, из себя представляет, кому и когда доступен.

То, что разумеют под трезвением в просторечье, и то, как этот термин понимается в аскетике, далеко не одно и то же. Строго говоря, трезвение – это главный инструмент умного делания, это основное оружие духовной мысленной брани. Но надо понимать, что в полной мере этот священный метод доступен далеко не всякому христианину. Хотя на самом деле нуждается в нем каждый. Почему и сказано: «Как невозможно жить без еды и питья, так невозможно душе достичь духовности без хранения ума, называемого трезвением» [2], – это прп. Исихий Иерусалимский, один из тех, кто был на деле хранившим и стал реально достигшим. Потому и слова его не поэтический образ, но живой плод духовного опыта. Тут указание на уникальность метода. Метод так ценен тем, что только он позволяет достигать полноценного очищения – состояния чистоты и ума, и сердца. А «когда человек, – говорит свт. Григорий Палама, – хранит свой ум чистым и устремляет его к Богу, тогда диавол отступает» [3]. А там, где отступает сатана, там приступает Дух Святой и тогда приближается к нам Царствие Божие, тогда оно внутрь нас есть [4].

Однако проблема в том, что, пока мы остаемся на уровне молитвы словесной, у нас нет возможности применить священный метод трезвения. Способность к трезвению обретается в полной мере лишь вместе со стяжанием молитвы умно-сердечной – не ранее. Почему так? Как минимум потому, что овладение методом предполагает, во-первых, отъединение человеческого ума от рассудка и соединение его с сердцем, а во-вторых, вхождение в состояние начальной исихии, то есть мысленной тишины, на фоне которой молчащий ум сможет отчетливо различать вновь возникающие помыслы.

Но как же быть тем простым христианам, кто еще в начале пути? Что делать тем, кому еще неподвластен священный метод?

Разумеется, брань с греховными помышлениями вести необходимо всем. «Не обращать внимания на помыслы» нужно учиться уже сейчас. Уже на самом начальном уровне, ибо иначе с него не сдвинуться. Пока в полноте метод трезвения нам не доступен, мы, тем не менее, можем использовать боевой прием из его арсенала, называемый отсечение помыслов. Прием, позволяющий если пока еще не побеждать в мысленной брани, то все же приостанавливать натиск помыслов и в какой-то мере выходить из-под их зависимости. А это необычайно важно для реального духовного роста.

Когда нежелательный помысл, откуда бы он ни пришел, от внешнего источника или внутреннего, овладевает нашим вниманием, то нам требуется совершить некоторое усилие, чтобы его отсечь. Проще говоря, перестать уделять ему внимание, игнорировать. Когда это удается, то помысл исчезает, прекращает свое существование, он как бы улетучивается: яко изчезает дым. яко тает воск от лица огня [5]. Это следствие того, что любой помысл есть энергетический импульс и как таковой, чтобы продлить свое существование, нуждается в поддержке, в дальнейшей подпитке жизненной силой. Уделяя ему внимание, мы и начинаем его «спонсировать» – питать своей умственной энергией. Напротив, отсекая от него наше внимание, мы обесточиваем помысл и он, истощив скудный запас собственной жизненной силы, умерщвляется [6].

Но чтобы такое отсечение осуществить, надо использовать определенную технику. Малопродуктивно, практически бесполезно сражаться с помыслом напрямую – то есть пытаться оттолкнуть от себя пришедшую на ум мысль, противиться ей, стараться не думать ее. Так в лоб ничего не получится. Очень трудно, а то и вовсе невозможно не думать то, что уже само думается.

Здесь нужна военная хитрость. И, по сути, она очень проста: чтобы не думать об одном, надо подумать о другом. То есть, чтобы отключить внимание от помысла, надо полностью перенести его на что-то иное. И этим иным должно быть не нечто отвлеченное, но одно-единственное помышление – имя Божие. Иисусова молитва здесь незаменима – именно она, благодаря своей предельной краткости и необъятной емкости. Краткость позволяет с легкостью ухватиться за молитву, а емкость содержания глубже вовлекает в молитву, захватывая и поглощая наше внимание. Что и требуется.

Как только мы спохватились, видя, что увлечены неким помыслом, мы срочно призываем на помощь Господа Иисуса Христа. Мы буквально бросаемся духом ко Христу, мы хватаемся мысленно за Него, вцепляемся молитвой и не отпускаем. Все усилия надо сосредоточить на этом обращении к Богу, вложить всю силу в призыв: Иисусе Христе, помилуй мя. Это должно быть воплем от всей души. Хотя и мысленным и никому, кроме Христа, не слышным. Чем интенсивнее молитвенный зов, тем стремительней исчезает посторонний помысл. Понятно почему: если вся энергия сосредоточена на молитве, то для внимания к помыслу ее просто не остается. И он, обессиленный, иссыхает и отмирает.

Такой прием доступен для начинающих, и он полезен. Не только потому, что, сражаясь и пытаясь удержать ум в чистоте, мы следуем заповеди, отвергая помышления злая, которые сквернят человека [7], но и потому, что брань очень помогает развитию молитвенных способностей. Но только надо понимать, что реальная победа в такой борьбе недостижима на словесном уровне молитвы. Победа в мысленной брани, то есть удержание чистого ума в состоянии исихии, достигается в молитве умно-сердечной, достигается посредством оружия трезвения. Мы же пока ни тем ни другим не владеем.

Читайте так же:  Молитва Отче наш на русском оригинал

По мере опытности метод отсечения помыслов может усложняться и становиться более эффективным за счет некоторых психофизических приемов. Но это тема неподъемна в рамках письма или статьи, рассмотреть ее предполагается в готовящемся четвертом томе книги «Молитва Иисусова: Опыт двух тысячелетий».

Наш мысленный крик, как было сказано, никому, кроме Христа, не слышен. Но как же? Ведь часто говорится, что молитвой пожигаются бесы, что они трепещут от одного только имени Иисуса. Однако такие выражения не стоит понимать буквально. Демонам не слышны наши мысли, им не дано читать их. Они могут вычислять и разгадывать их своими бесовскими способами, но опосредованно, косвенно. А обжигает их не наша мысль. Сила молитвы не в нашем усилии душевном, не в нашем вопле ко Христу. Это лишь призыв о помощи. Вся сила в отклике, который посылается Христом в ответ на наш призыв. И отклик этот – энергетический удар, молниеносная вспышка благодати в нашей душе. Возжигаемая Духом Святым, она озаряет душу и действительно приводит в трепет и жжет душу демоническую. О том и говорит прп. Никита Стифат: «Благодати Божественнаго Духа боятся зело лукавии дуси. не дерзающе бо приближитися». И далее: «Беси. ниже бо телеси твоему приближитися возмогут, от сущаго в тебе света яко тма прогоняеми и от Божественнаго огня пожигаеми» [8].

Конечно, далеко не всякая молитва заслуживает благодатного ответа. Если она не напитана покаянием, если не дышит смиренным духом, если звучит в душе только формально, как механический повтор, не оживляемый мыслью и чувством, – тогда едва ли откликнется Бог. А если не будет отзыва от Христа, то сам по себе наш молитвенный зов бессилен. Молитва не чувствительна для других, когда ей не сопутствует веяние благодати, когда не возгорается сердце «от сущаго в тебе света». Тогда твоя молитва не согревает душу брата, тогда она не обжигает бесплотного врага.

Вторая тема, затронутая читателем, связана со словами старца: «Мысль, которая не превращается в дело, не значит ничего».

Опять вынужденная краткость ответа не позволила дать подробного разъяснения. Кроме того, надо учитывать, что в подобных случаях могут сказываться изъяны синхронного перевода или неудачная редактура издателей.

Конечно, старец имеет в виду мысль, своевременно остановленную, – помысл, вовремя умерщвленный. Подразумевается тот прилог (помышление, зрительный образ, движение чувства), который отсечен на самом начальном этапе – на первой стадии приражения, пока он еще только зарождается и не перешел во вторую стадию развития, называемую сочетанием. Если удается оторвать внимание от всплывающего в сознании помысла или чувственного ощущения и перенести все внимание на молитву, тогда прилог и впрямь превращается в «мыльный пузырь» – в пустую оболочку, которая лопается и исчезает. Тогда злой, нечистый, греховный помысл действительно «не превращается в дело» – в дело мысленного прегрешения. Тогда он и вправду «не значит ничего», то есть не является греховным поступком и не требует покаяния.

Но слишком часто мы переживаем совсем иную ситуацию, когда наша мысль как раз превращается в дело, и тогда она уже кое-что значит для нас. Речь о том, что если мы медлим, не отсекаем сразу прилог и начинаем его рассматривать, то мы попадаем в ловушку. Уделяя ему внимание, мы питаем его своей энергией, а стало быть – сами даем ему жизнь, взращиваем и укрепляем. Что это для нас значит? То, что мы начинаем грешить.

Застряв на первой стадии, мы входим во вторую – в сочетание с помыслом и, если последним усилием не вырвемся, то вовлекаемся в третью стадию – сосложения, а дальше остается окончательное пленение. На второй стадии мы уже познакомились с греховным прилогом, на третьей мы породнились с ним, а на последней – он полностью овладевает душой. Даже временное знакомство с порочной мыслью, тем более родство с ней, отравляет душу греховным ядом. А плененная греховным помыслом душа становится одержимой страстью.

Надо ли напоминать, что грех мысленный, овладевший душой, неминуемо влечет человека к деятельному падению. Прп. Максим Исповедник об этом предупреждает: «Не пренебрегай помыслами, чтобы из-за этого не пренебречь и делами. Ибо не согрешивший прежде мысленно не согрешит никогда и на деле». Или, как кратко выражается наш современник старец Иосиф Ватопедский: «За неправильными помыслами следуют столь же неправильные поступки [9].

Помысл, отторгнутый на первой стадии приражения, не успевает стать нашей собственной мыслью, это был только импульс – предлог к размышлению или вражеская провокация. А вот принятый помысл становится уже нашей собственностью, теперь это лично наша греховная мысль, которая оскверняет душу. Укореняясь на стадии пленения, она превращает нас в носителей греха – уже впрямую ответственных за это, виновных перед Богом, нуждающихся в покаянии.

Возвращаясь к словам о том, что «мысль, которая не превращается в дело, не значит ничего», дополним сказанное старцем напоминанием о заповедях Нового Завета, которые, не дожидаясь Страшного суда, уже сегодня осуждают нас.

Не только помысл, но мимолетный взгляд без всякого помышления, если напитан страстной чувственностью, оказывается грехом. И не только взгляд, но любое нечистое движение чувства и воли. По закону новозаветному всякое внутреннее переживание приравнивается к внешнему действию. Смотрящий, сказано, с вожделением уже прелюбодействовал, – хотя не на деле, но – в сердце своем [10]. Не сказано: как бы прелюбодействовал, но: уже. То есть то, о чем только помыслил, уже реально свершилось – в уме и в душе. И это есть подлинное деяние, хотя и не телесное, а виртуальное или, точнее, душевное, или, по апостолу, плотское.

Видео (кликните для воспроизведения).

По евангельскому учению, как мы знаем, внешнее состояние определяется внутренним. Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло. Но если сердце осквернено, то и телесная чистота не только не ценится, но даже и осуждается: Горе вам, – говорит в этом случае Сам Спаситель. Горе в том, что, уподобляясь внешне гробом повапленым, остаетесь внутренне исполненными всякия нечистоты [11].

Стяжание умной молитвы
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here